мерзкая птица Верочка
А мир устроен так, что всё возможно в нём, но после ничего исправить нельзя.
Внутреннего самочувствия у меня сейчас нет, равно как и сплетен, а в голове одно сплошное "чёртово ларидэ", как выражается Курцман сотоварищи.
Зато есть час безраздельного владения полноразмерным компьютером и одно из ходасевичевских писем Б. А. и А. И. Диатроптовым (собственно, за ними-то я и ездила в Ленинку в последний раз).
Это письмо, ИМХО, одно из самых интересных и забавных (и самых известных) в их переписке. В Интернете оно тоже есть, разумеется, так что я не нарушаю авторских прав и не претендую на лавры первооткрывателя, Боже упаси. XD
В моей перепечатке оно разве что слегка приблизилось к оригиналу благодаря весьма небольшому числу вставленных в него картинок, соответствующих тогдашним рисункам автора.
Орфография - та же, что и в собрании сочинений. В первой публикации этих писем ("Наше наследие", 3-88, публ. Е. Беня) знаки препинания расставлены совсем по-другому - но я, по понятным причинам, не могу сказать, кто в этой ситуации прав, а кто ошибается.
Примечания я похерила, поскольку лень, как известно, родилась вперёд меня. Но с удовольствием приведу, если они кому-нибудь окажутся нужны и интересны. ;)

Бельское Устье. 16 августа 1921


Милые мои,
жить на свете очень чудно. По случаю коммунистического строя сделался я помещиком. Обсуждаю вопросы об урожае, хлопочу, чтобы скорее мололи "наш" хлеб, и очень серьезно подумываю, не прогнать ли садовника. Впрочем, я недоволен и управляющим: явный вор. Это мнение разделяет и дьякон нашей домовой церкви, очень красивой, XVIII века, о пяти куполах. Собственно, у нас не одно имение, а два: "Бельское Устье", где живем мы + старушка Леткова (любовь Михайловского) с сыном + художник Милашевский, - и "Холомки", в 2-х верстах отсюда. Там живут Добужинские и Чуковские. Все это - в 15 верстах от Порхова, Псковской губернии, на берегу реки Шелони. У нас лучше, хотя в "Холомках" роскошный дом - а у нас какая-то разгромленная дыра. У нас нет ни единой комнаты с целыми рамами, в потолках пули, обои в клочьях. Спим на сенниках, мебель анекдотическая, смесь ампира, лишенного обивки (в ней ходят невесты в окрестных деревнях), с новыми табуретками, пахнущими смолой. Живем во 2 этаже, ибо нижний разгромлен слишком. Зато у нас великолепный вид, верст на 15 вдаль, у нас церковь и кладбище в ста шагах, у нас аисты, радуги, паровая мельница, агроном, мастер по части жестоких романсов, у нас - плачьте, несчастные! - 1500 собственных яблонь, от яблоков повисающих долу, у нас груши, слива и - персики, сладости неизъяснимой, мягкости обольстительной, сочности сладострастной, - пушистые, как небритый перс Диатроптов.




*Итак:
Вот какой "белый налив" кладу я себе в карман - и съедаю дома, любуясь его прозрачностью. На яблоки же мы меняем у окрестных сельчан: яйца, картофель, молоко - и проч., чем обильна Псковская губерния, не знающая доселе, что есть неурожай.*


Вот слива, от коей болят животы.
*рисунка сливы, равно как и рисунка "беды" далее по тексту, издательство "Советский писатель" пожалело, хотя в оригинале письма они есть. XD*




*А это груша, мучнистая, но весьма на вкус сладкая.*



*Это - персик, плод вкусный, но не обильный.*

Здесь полагается нам паек: мука; овсяная какая-то дрянь; кофе; немного сахару; тоже - соли. Огород - собственный: свекла, морковь, огурцы, укроп благовонный...

Право же, только гексаметр сему изобилью приличен.
Только в гексаметре можно воспеть красоту простокваши,
Слоем сметаны покрытой. Сметана же чуть розовата,
Персям купальщицы юной подобна по виду, а вкусом -
С чем бы сравнялась она?.. Борис, удалясь от супруги,
Вспомни лобзания дев, босоногих, искусных в плясаньи -
Также в науке любви. Языком розоватым и тонким
Зубы твои размыкает прелестная... Вкус поцелуя,
Сладостный, - вдруг обретает тончайшую некую свежесть
С легкой и томной кислинкой. Таков же и вкус простокваши.

Тут вновь обращаюсь к прозе, чтобы, может быть, вернуться к метру со временем... Должен признаться, что у нас всего две коровы, дающие слишком мало молока. Приходится его выменивать частным образом у туземцев, падких на ситец, иголки, нитки, табак, сахарин, бусы и прочее, но решительно не признающих денежного обращения. (Поэтому привезены нами товары из Петербурга.) Лошадей четыре у нас, сбруи нет, занимаем у дружественных туземцев. Экипаж - один, местного изобретения, бедой именуемый и сему прозвищу отвечающий. Вот он в посильном изображении.
На сию беду кладутся: солома, мешки, люди; кучер же едет верхом на коне, упираясь ногами в оглобли. Бабы ездят верхом же. В иных странах, сколько я знаю, такие колесницы не употребительны. (В рисунке ошибка: деревянный настил лежит, конечно, на оси. Иначе, как у меня, - колеса в воздухе. Но перерисовывать лень.)
По вечерам, в дубовой аллее, собирается здешняя золотая молодежь: Милашевский, дьякон, агроном (гитара, он же регент в отличном церковном хоре), псаломщик, два-три каких-то парня в куртках. Последние похожи на пастухов и молча сидят у костра. Девушки: жена агронома, штук 6 учительниц из школы (ученость не сочетается с красотою и здесь, как в других местах), какие-то две зубастые порховитянки, еще кто-то, еще какие-то и - она: дочь кучера, ставшего земледелом. Однако не в кучере дело:

Высоких слов она не знает,
Но грудь бела и высока
И сладострастно воздыхает
Из-под кисейного платка.
Ее стопы порою босы,
Ее глаза слегка раскосы,
Но сердце тем верней летит
На их двусмысленный магнит.

Конечно, о сей особе я мог бы для себя написать сто поэм, по длине равных Барсовой Коже, но сейчас не выйдет, и Вам не занятно. Скажу только, что Имя ее напоминает мне Вас, Венеру, Милицию -

И наши пьянства, и Москву,
И пыл минутных вдохновений,
Когда над лисьей муфтой Жени
Я клал прелестной на колени
Отягощенную главу.

Не удивляйтесь сему рифмоподражанию. Я в последнее время написал 20 стихотворений, и у меня почти готова книга, которая (что не подлежит распубликованию) будет называться "Узел".
Что еще сказать Вам? Что люблю Вас обоих по-прежнему, т.е. очень, очень, очень, и жду письма. Сюда не успеете написать, 1-го мы уедем, - но обязательно пусть в Петербурге (Мойка, 59, "Дом Искусств") я застану Ваше письмо (нет, 2, от каждого отдельно).

Обнимаю. Любящий Вас Владислав.


Всем привет.

Милые мои! Ничего не могу прибавить к столь подобному описанию - скажу коротко - мне сейчас очень хорошо, Гарику тоже. Зимы боюсь и даже подумываю здесь остаться (сюда вернуться - ВФХ) на зиму. Вас люблю и часто вспоминаю. Целую Вас всех. Любящая Вас Анютка.

@музыка: Mervent - Ev Sistr

@темы: Ходасевич